Неточные совпадения
Действительно, все было приготовлено на славу: стол был накрыт даже довольно чисто, посуда, вилки, ножи, рюмки, стаканы, чашки, все это, конечно, было сборное, разнофасонное и разнокалиберное, от
разных жильцов, но все было к известному часу на своем месте, и Амалия Ивановна, чувствуя, что отлично исполнила дело, встретила возвратившихся даже с некоторою гордостию, вся разодетая, в чепце с новыми траурными лентами и в
черном платье.
Двор величиной был с комнату, так что коляска стукнула дышлом в угол и распугала кучу кур, которые с кудахтаньем бросились стремительно, иные даже в лёт, в
разные стороны; да большая
черная собака начала рваться на цепи направо и налево, с отчаянным лаем, стараясь достать за морды лошадей.
— Так! — отвечали странники. —
Кость белая, кость
черная,
И поглядеть, так
разные, —
Им
разный и почет!
И дом у него старинной постройки; в передней, как следует, пахнет квасом, сальными свечами и кожей; тут же направо буфет с трубками и утиральниками; в столовой фамильные портреты, мухи, большой горшок ерани и кислые фортепьяны; в гостиной три дивана, три стола, два зеркала и сиплые часы, с почерневшей эмалью и бронзовыми, резными стрелками; в кабинете стол с бумагами, ширмы синеватого цвета с наклеенными картинками, вырезанными из
разных сочинений прошедшего столетия, шкафы с вонючими книгами, пауками и
черной пылью, пухлое кресло, итальянское окно да наглухо заколоченная дверь в сад…
Сегодня я проехал мимо полыньи: несмотря на лютый мороз, вода не мерзнет, и облако
черного пара, как дым, клубится над ней. Лошади храпят и пятятся. Ямщик франт попался, в дохе, в шапке с кистью, и везет плохо. Лицо у него нерусское. Вообще здесь смесь в народе. Жители по Лене состоят и из крестьян, и из сосланных на поселение из
разных наций и сословий; между ними есть и жиды, и поляки, есть и из якутов. Жидов здесь любят: они торгуют, дают движение краю.
Mariette в шляпе, но уже не в
черном, а в каком-то светлом,
разных цветов платье сидела с чашкой в руке подле кресла графини и что-то щебетала, блестя своими красивыми смеющимися глазами.
Много легенд ходило о Сухаревой башне: и «колдун Брюс» делал там золото из свинца, и
черная книга, написанная дьяволом, хранилась в ее тайниках. Сотни
разных легенд — одна нелепее другой.
Вечер был тихий и прохладный. Полная луна плыла по ясному небу, и, по мере того как свет луны становился ярче, наши тени делались короче и
чернее. По дороге мы опять вспугнули диких кабанов. Они с шумом разбежались в
разные стороны. Наконец между деревьями показался свет. Это был наш бивак.
То раз, стоя перед
черной доской и рисуя на ней мелом
разные фигуры, я вдруг был поражен мыслью: почему симметрия приятна для глаз? что такое симметрия?
У меня долго хранились дедовы святцы, с
разными надписями его рукою; в них, между прочим, против дня Иоакима и Анны было написано рыжими
чернилами и прямыми буквами: «Избавили от беды милостивци».
Стоном стоят лесные голоса, без умолку трещат в высокой сочной траве кузнечики и кобылки, вьются над цветами жучки и разновидные козявки, воркуют серо-сизые с зеленой шейкой вяхири и красногрудые ветютни, как в трубу трубит
черная желна, стучат по деревьям дятлы, пищат рябчики, уныло перекликаются либо кошкой взвизгивают желтенькие иволги, трещат сойки, жалобно кукуют кукушки и на
разные голоса весело щебечут свиристели, малиновки, лесные жаворонки и другие мелкие пташки [Вяхирь, дикий голубь — Columna palumbus.
Он был одет «по-модному»: в щегольский короткополый сюртук и
черный открытый жилет, на нем блестела золотая часовая цепочка со множеством
разных привесок.
Долго оставался в Дерпте и целый отряд корпуса топографов, с училищем; была русская пробирная палатка, русская почта,
разные другие присутственные места; много колониальных лавок, содержимых нашими ярославцами; а на базар приезжали постоянно русские староверы, беспоповцы из деревни
Черной.
Этот катар нажит был, конечно, от ресторанной дешевой еды и от той привычки, какую приобретаешь в Париже к
разным"consommations"в кафе, то есть к
разного рода бурде, вроде наливок из
черной смородины, крыжовника и т. д.
Остальные все продолжали молчать, все глядели и меня разглядывали; но мало-помалу с
разных концов комнаты началось хихиканье, еще тихое, но все хихикали мне прямо в глаза. Васин и Крафт только не хихикали. С
черными бакенами тоже ухмылялся; он в упор смотрел на меня и слушал.
Чухонка и тут не произнесла даже ни малейшего звука, но в тот же день вошла в сообщение с жившим по той же
черной лестнице, где-то в углу внизу, отставным мичманом Осетровым, занимавшимся хождением по
разного рода делам и, разумеется, возбуждением подобного рода дел в судах, из борьбы за существование.
Это был скорее огород, состоявший из одних ягодных кустов, особенно из кустов белой, красной и
черной смородины, усыпанной ягодами, и из яблонь, большею частию померзших прошлого года, которые были спилены и вновь привиты черенками; все это заключалось в огороде и было окружено высокими навозными грядками арбузов, дынь и тыкв, бесчисленным множеством грядок с огурцами и всякими огородными овощами,
разными горохами, бобами, редькою, морковью и проч.
Вскоре мужчины вышли и у крыльца разошлись в
разные стороны. Погас огонек лампы в дачном окне: ночь стала еще
чернее.
Расстояние было не более восьми шагов. Веткин долго целился, кружа дулом в
разные стороны. Наконец он выстрелил, и на бюсте, на правой щеке, образовалась большая неправильная
черная дыра. В ушах у Ромашова зазвенело от выстрела.
Вообще Аггей Никитич держал себя в службе довольно непонятно для всех других чиновников: место его, по своей доходности с
разных статей — с раскольников, с лесопромышленников, с рыбаков на
черную снасть, — могло считаться золотым дном и, пожалуй бы, не уступало даже месту губернского почтмейстера, но вся эта благодать была не для Аггея Никитича; он со своей службы получал только жалованье да несколько сот рублей за земских лошадей, которых ему не доставляли натурой, платя взамен того деньги.
Вихров для раскапывания могилы велел позвать именно тех понятых, которые подписывались к обыску при первом деле. Сошлось человек двенадцать
разных мужиков: рыжих, белокурых,
черных, худых и плотноватых, и лица у всех были невеселые и непокойные. Вихров велел им взять заступы и лопаты и пошел с ними в село, где похоронена была убитая. Оно отстояло от деревни всего с версту. Доктор тоже изъявил желание сходить с ними.
Вихров увидел, что из
разных келий потянулись монахи; они все на этот раз были в
черных подрясниках и все умылись и причесались.
А вот с арифметикой и вообще с математикой было очень скверно. Фантазии там приложить было не к чему, и ужасно было трудно разобраться в
разных торговых операциях с пудами хлеба, фунтами селедок и золотниками соли, особенно, когда сюда еще подбавляли несколько килограммов мяса: Иногда сидел до поздней ночи, опять и опять приходил к папе с неправильными решениями и уходил от него, размазывая по щекам слезы и лиловые
чернила.
Потом принесли
разные похлебки и трех родов уху: курячью белую, курячью
черную и курячью шафранную.
Было бы странно подойти или подъехать к камышистому пруду и не увидеть на нем порывисто двигающихся в
разных направлениях
черных кочек с белыми костяными бляхами, чем кажутся издали лысены, и не услышать их тихого, грустно хныкающего голоса: картина была бы неполна.
Вот точное описание с натуры петушка курахтана, хотя описываемый далеко не так красив, как другие, но зато довольно редок по белизне своей гривы: нос длиною в полвершка, обыкновенного рогового цвета; глаза небольшие, темные; головка желтовато-серо-пестрая; с самого затылка начинается уже грива из белых, длинных и довольно твердых в основании перьев, которые лежат по бокам и по всей нижней части шеи до самой хлупи; на верхней же стороне шеи, отступя пальца на два от головы, уже идут обыкновенные, серенькие коротенькие перья; вся хлупь по светло-желтоватому полю покрыта
черными крупными пятнами и крапинами; спина серая с темно-коричневыми продольными пестринами, крылья сверху темные, а подбой их белый по краям и пепельный под плечными суставами; в коротеньком хвосте перышки
разных цветов: белые с пятнышками, серые и светло-коричневые; ножки светло-бланжевые.
В старину люди верили в то, что люди рождаются
разной породы,
черной и белой кости, Иафетова и Хамова отродья, и что одни люди должны быть господами, а другие рабами. Люди признавали такое деление людей на господ и рабов, потому что верили что такое деление установлено богом. Грубое и губительное суеверие это, хотя и в другом виде, признается и до сих пор.
Она с волнением рассказывала о голубых небесах, о высоких горах, со снегом и льдами, которые она видела и проезжала, о горных водопадах; потом об озерах и долинах Италии, о цветах и деревьях, об сельских жителях, об их одежде и об их смуглых лицах и
черных глазах; рассказывала про
разные встречи и случаи, бывшие с ними.
«Ух, — думаю, — да не дичь ли это какая-нибудь вместо людей?» Но только вижу я
разных знакомых господ ремонтеров и заводчиков и так просто богатых купцов и помещиков узнаю, которые до коней охотники, и промежду всей этой публики цыганка ходит этакая… даже нельзя ее описать как женщину, а точно будто как яркая змея, на хвосте движет и вся станом гнется, а из
черных глаз так и жжет огнем.
Кроме синих студентских воротников, составлявших, конечно, значительное большинство, тут в
разных углах виднелось довольно-таки много военных усов, с офицерскими погонами, несколько
черных чамарок и кавказских чекменей, несколько поддевок, партикулярных сюртуков и пиджаков.
Один из служащих в министерстве (некто П., как назвало «Наше Время») представил-де этот шар по начальству, и оказалось, что «бомба» сделана из трута, напитанного внутри
разными веществами, как маленькие курительные свечи, но не
черного, а бурого цвета, и будто люди, сведущие в химии, объявили, что бомба могла быть сделана не иначе-де, как в химической лаборатории.
Это был низенького роста толстенький человечек, с опухшим, видимо от беспрерывного пьянства, лицом, всклокоченными
черными с сильной проседью вьющимися волосами, седым, давно не бритым подбородком и торчащими в
разные стороны щетинистыми усами.
Едва держась на своем полете за воткнутый топор, он быстро начал впадать от качания в шаманский азарт: ему чудились вокруг него
разные руки:
черные, белые, медно-кованные и серебряные, и все они тянули его и качали, и сбрасывали, а он им противился и выкликал...
Суда с «
черным» грузом обыкновенно бывали превосходными ходоками, а экипаж на них, набираемый из сброда самых отчаянных людей и подонков
разных национальностей, с самым темным прошлым, смел и бдителен…
Человек древнего мира мог считать себя вправе пользоваться благами мира сего в ущерб другим людям, заставляя их страдать поколениями, потому что он верил, что люди рождаются
разной породы,
черной и белой кости, Яфетова и Хамова отродья. Величайшие мудрецы мира, учители человечества Платон, Аристотель не только оправдывали существование рабов и доказывали законность этого, но даже три века тому назад люди, писавшие о воображаемом обществе будущего, утопии, не могли представить себе его без рабов.
Стоял Юрка у своей машины. Два нагретых металлических вала медленно ворочались друг другу навстречу и втягивали отвешенные порции
разного сорта каучука: темно-коричневый смокед-шитс, вкусно пахнувший ветчиною, красиво-палевую пара, скучно-серый регенерат. Материал втягивался в горячие валы, расплющивался, перемешивался, пестрея, лез опять вверх, и постепенно из разноцветной, некрасивой лохматой смеси образовывался один равномерно тягучий,
черный, теплый пласт резины.
— Шакир — он верно говорит! — продолжал
чёрный мужчина. — Скучающий мы народ, русские-то. И от скуки выдумываем
разное. Особенно — здесь…
Прыгая через грязь, спешно бежали в
разные стороны мужчины и женщины, полы чуек [Чуйка — долгий, суконный кафтан халатного покроя, армяк или шуба без висячего ворота, с халатным, косым воротником, иногда с
чёрными снурами и кистями — Ред.] и юбки развевались, как паруса, и люди напоминали опрокинутые ветром лодки на сердитых волнах озера.
Сейчас меня за ногу и за полу сдёрнули, затолкали, накричали в нос
разных слов —
чёрная сотня и прочее, а один паренёк — очень весёлый, между прочим, — ударил меня по шее.
Так, например, однажды помещик и местный предводитель дворянства, Алексей Никитич Плодомасов, возвратясь из Петербурга, привез оттуда лицам любимого им соборного духовенства
разные более или менее ценные подарки и между прочим три трости: две с совершенно одинаковыми набалдашниками из червонного золота для священников, то есть одну для отца Туберозова, другую для отца Захарии, а третью с красивым набалдашником из серебра с
чернью для дьякона Ахиллы.
Нет, самое лучшее — отрывать по листу и потихоньку уносить для
разной надобности, а потом уже, когда она вся выйдет,
черный переплет сжечь.
Затем, запершись, в спальне, он решил наметить себя, чтобы Володин не мог подменить его собою. На груди, на животе, на локтях, еще на
разных местах намазал он
чернилами букву П.
Контролер вручил одному из артельщиков четыре листка
разных цветов, перечеркнутые и помеченные и карандашом и
чернилами, и сказал вслух, так что директор и Палтусов слышали...
В несколько часов от заставы до Петровского дворца дорога представляла маскарад: люди в
разных одеждах, неудобных для
черной работы,
разных сословий, скалывали лед, счищали, сметали с дороги снег, который и увозили на санях.
Нехлюдов вошел в избу. Неровные, закопченные стены в
черном углу были увешаны
разным тряпьем и платьем, а в красном буквально покрыты красноватыми тараканами, собравшимися около образов и лавки. В середине этой
черной, смрадной, шестиаршинной избёнки, в потолке была большая щель, и несмотря на то, что в двух местах стояли подпорки, потолок так погнулся, что, казалось, с минуты на минуту угрожал разрушением.
Другой стол был уставлен тарелочками с белым и
черным кишмишем, урюком, шепталой, финиками, винными ягодами и с
разными орехами: кедровыми, грецкими, рогатыми, фисташками и миндалем в скорлупе.
Красуля принадлежит к породе форели и вместе с нею водится только в чистых, холодных и быстрых реках, даже в небольших речках или ручьях, и в новых, не загаженных навозом прудах, на них же устроенных, но только в глубоких и чистых; стан ее длинен, брусковат, но шире щучьего; она очень красива; вся, как и форель, испещрена крупными и мелкими,
черными, красными и белыми крапинами; хвост и перья имеет сизые; нижнюю часть тела — беловато-розового цвета; рот довольно большой; питается мелкою рыбой, червяками и
разными насекомыми, падающими в воду снаружи и в ней живущими.
Наступила дождливая, грязная, темная осень. Наступила безработица, и я дня по три сидел дома без дела или же исполнял
разные не малярные работы, например, таскал землю для
черного наката, получая за это по двугривенному в день. Доктор Благово уехал в Петербург. Сестра не приходила ко мне. Редька лежал у себя дома больной, со дня на день ожидая смерти.
Прошел час-другой, голубое домино Доры мелькало в толпе; изредка оно, проносясь мимо сестры и Долинского, ласково кивало им головою и опять исчезало в густой толпе, где ее неотступно преследовали
разные фешенебельные господа и грандиозные
черные домино.
Между тем
черное оконце над яслями, до сих пор невидимое, стало сереть и слабо выделяться в темноте. Лошади жевали ленивее, и одна за другою вздыхали тяжело и мягко. На дворе закричал петух знакомым криком, звонким, бодрым и резким, как труба. И еще долго и далеко кругом разливалось в
разных местах, не прекращаясь, очередное пение других петухов.